— Я хорошо лажу с детьми, — продолжала Энджи. В этом году у меня был класс детей, которые отстали от общеобразовательной программы из-за различных физических и психологических проблем. Большинству из них мне удалось помочь наверстать упущенное, остальным же — просто облегчить жизнь в школе. Можете позвонить директору школы, он подтвердит мои слова.

Тейлор кивнул.

— Это все, что вы можете мне сообщить, мисс Корделл?

Значит, беседа окончена. Энджи охватила паника.

Все ли она сказала? Достаточно ли этого? Его лицо по-прежнему ничего не выражало. Отчаянно желая оставить о себе более благоприятное впечатление, Энджи решилась на еще одну попытку.

— Мне кажется, я смогу понять вашего сына, мистер Мэгуайр. Я тоже единственный ребенок в семье. В восемь лет я потеряла отца, в четырнадцать — мать. И мне очень хорошо знакомо чувство… чувство… одиночества.

Он нахмурился.

— Не думаю, что мой сын одинок.

— Да? — Неверный шаг! Энджи попыталась поправиться:

— Да, конечно, он все-таки остался не один.

Но я хотела сказать, что мне знакома боль утраты.

Может быть, именно поэтому ей так трудно расстаться с Брайаном после двух с половиной лет близости. Желание любви и понимания затмевало реальность. И все, казалось, шло хорошо довольно долгое время. Но потом, когда слишком поздно было что-либо исправлять, все и открылось…

— Мне действительно хотелось бы получить эту работу, мистер Мэгуайр, — выпалила она, не в силах больше сдерживаться.

— Я приму это во внимание. — Он поднялся, показывая, что разговор окончен. — Благодарю вас за встречу.

Холодная вежливость, не более того.

С дрогнувшим сердцем Энджи поднялась.

— Спасибо, что выслушали меня.